красный площадь мавзолей
Владимир Сорокин. Аварон. Сборник рассказов «Пир»Официальный сайт Владимира СорокинаНовостиБиографияФотоMp3ТекстыБиблиографияКритикаИнтервьюГрафикаСсылкиГостеваяE-mail Тексты Владимир СорокинАваронСборник рассказов «Пир»© Владимир Сорокин, 2000Андрею Монастырскому
9 сентября 1937 года немке Эсфирь Семеновне опять сорвали урок: только она принялась диктовать диктант «Mein Lieblingsbuch», как весь 5-й «Б» загудел. Она выбежала в слезах.
— Робя, фашизм не пройдет! — закричал Петух красный площадь мавзолей поднял сжатый кулак.
В классе все знали, что у Петуха отец воюет в Испании.
— Пошли в «Ударник» на «Арсена»! — предложил Вовка Фрумкин.
— Уже дважды смотрели, — зевнул Серега Голова. — Айда по домам.
— Робя, она за директором поползла, — сел на парту Сальников. — Лучше остаться.
— Вот красный площадь мавзолей сиди здесь, Сало. — Петух вытянул из парты портфель. — Петьк, пошли с девятым домом в расшибец порежемся. Они там за котельной с утра до ночи духарятся.
— Я — домой. — Петя положил учебник красный площадь мавзолей тетради в свой портфель желтой кожи, застегнул.
— Петь, оставайся. — Сальников качался на парте. — Будем с фашистской гадиной воевать.
— Guten Tag. — Петя вышел в пустой школьный коридор.
В нем было прохладно красный площадь мавзолей сильно пахло краской. Возле двух белых бюстов Ленина красный площадь мавзолей Сталина стояли корзины с цветами.
— Петьк, погоди! — Андрюша Скуфин догнал Петю. — Чего так рано домой? Пошли выжигать!
— Неохота. — Петя спускался по лестнице, стукая себя портфелем по коленям.
— Чего ты вареный такой? — Скуфин остался стоять наверху. — От отца есть чего?
— Не твое дело. — Петя потянул дверь, вышел на улицу.
В Лаврушинском переулке было чисто красный площадь мавзолей жарко. Солнце серебрило неряшливые тополя, уже тронутые желтизной, сверкало в створе открытого окна писательского дома. Полная женщина мыла другую половину окна.
Петя вышел на набережную.
Здесь было тоже жарко, чисто красный площадь мавзолей пусто.
«Сказал на свою голову, — вспомнил Петя Скуфина. — Теперь каждый раз пристает, дурак. Хорошо, что про мать не знает».
Он добрел до Малого Каменного моста, посмотрел на работу молодого регулировщика в белом кителе красный площадь мавзолей белом шлеме, перешел через мост.
На «Ударнике» по-прежнему висели две афиши — маленькая «Арсен» красный площадь мавзолей большая «Ленин в Октябре». Петя уже трижды посмотрел «Арсена» красный площадь мавзолей дважды «Ленина в Октябре».
Недавно покрашенная крыша «Ударника» сверкала серебром.
Петя направился к большому серому дому, возвышающемуся над куполом «Ударника», но вдруг остановился.
«Сейчас начнется! — хмуро подумал он. — Опять из школы сбежал?! Прогуливаешь? В физиономию захотел?!»
Бабушка шла на него, сворачивая жгут из розового полотенца.
— Ты думаешь, без родителей я тебе шалберничать позволю?!
Петя сплюнул, посмотрел на свои окна. В столовой занавешено, как всегда. В детской открыто. Наверно, Тинга вырезает своих кукол.
Он сделал еще несколько шагов красный площадь мавзолей остановился.
Рядом стоял подвижной лоток с газировкой. С трех мокрых стаканов на алюминиевом подносе стекала вода. Солнце тяжело светилось в перевернутом стеклянном конусе с вишневым сиропом. Худая продавщица с желтыми кудряшками из-под белой пилотки красный площадь мавзолей с папиросой в стальных зубах сонно глянула на Петю.
Он сунул руку в карман красный площадь мавзолей тут же вспомнил, что денег нет.
«Каждую копейку теперь надо беречь!» — бабушка очень часто стала пересчитывать оставшиеся деньги красный площадь мавзолей прятала их в новом месте — не в китайской шкатулке отца, красный площадь мавзолей в своей коробке с орденом.
— Ну что, истребитель? — хрипло спросила продавщица. — Полный потянешь аль половинку?
Петя повернулся красный площадь мавзолей побрел через проезжую часть — на ту сторону.
Фонтан по-прежнему уже вторую неделю не работал, на скамейках сидели редкие люди. По клумбе ходили голуби.
Петя добрел до ближайшей скамейки красный площадь мавзолей плюхнулся на нагретое солнцем крашеное дерево. Положил желтый портфель на колени. Замок портфеля глупо улыбался.
— Дурак... — Петя плюнул в латунную морду замка.
На лавочке возле клумбы засмеялась девушка. Парень в футболке что-то быстро, но негромко рассказывал ей. Она смеялась, облизывая эскимо, зажатое двумя круглыми вафлями.
— Дура... — Петя зло посмотрел на девушку.
Нагретая полуденным солнцем, Москва была полна дураков.
Петя дернул себя за кончик пионерского галстука, посмотрел на портфель. Замок по-прежнему улыбался сквозь слюну.
— Скройся, гад! — Петя плюнул так сильно, что слюна попала на галстук.
— Бесполезно. Слюны не хватит, — раздался спокойный голос рядом.
Петя повернул голову.
На другом конце скамейки сидел мужчина в светло-сером костюме с такого же цвета шляпой на голове.
— Его только плавильная печь исправит. — Мужчина подмигнул Петиному портфелю, снял шляпу красный площадь мавзолей стал быстро обмахиваться ею. — Сентябрь, красный площадь мавзолей духота как в июле. Хоть бы картошкин дождичек ливанул...
Он был неопределенного возраста, лысоватый, с узким сухощавым лицом.
«Кондуктор какой-то», — подумал Петя.
— Ну что, Петь, допекла тебя бабишка — потная пипишка? — спросил незнакомец. — Ладно бы за дело грызла, старая. А то ведь со страху бесится — как бы завтра за ней не пришли. А была-то раньше неробкого десятка — зам. начальника политотдела армии. Не баран чихал. В девятнадцатом под Херсоном, когда белые прорвались красный площадь мавзолей Буракявичюса ранило, она шестерых из маузера застрелила. Потом, когда Городовиков с бригадой подошел, она Парфенова перед строем лично расстреляла. А теперь без валерьянки не засыпает. Кому она нужна?
Петя недоверчиво смотрел на незнакомца. Больше всего его удивляло, что тот знает тайное прозвище бабушки «бабишка — потная пипишка», которое Петя придумал не так давно, бормотал только про себя красный площадь мавзолей не говорил даже сестренке Тинге.
— Вы из НКВД? — спросил Петя.
— Не совсем. — Незнакомец достал пачку «Казбека», быстро закурил.
Его руки, глаза, губы — все было быстрое, подвижное; но в быстроте этой не было никакого беспокойства, наоборот, был какой-то тяжкий покой, нарастающий с каждым движением.
— А откуда вы знаете про... — начал было Петя, но незнакомец перебил его, со свистом выпустив дым из узких губ.
— Я все знаю, Петя. Знаю, что ты живешь вон в том Доме Правительства, в квартире сто пятьдесят. Что ты хочешь стать эпроновцем, моряком-подводником. Что ты смертельно поругался с Ундиком, красный площадь мавзолей Володяю сломал затылком палец. Знаю, что ты любишь теребить соски, чтобы уснуть быстрее. Знаю, что тебе уже двенадцатый раз снится папа с деревянными руками. Знаю, что ты зашил в подушку Тайную Пионерскую Клятву, сокращенно ТПК. И в этой ТПК семь пунктов. Первый — никогда не плакать. Второй — встретиться лично с товарищем Сталиным. Третий — собирать материалы на врагов папы. Четвертый...
— Вы... гипнотизер? — прошептал покрасневший Петя.
— Не совсем. — Незнакомец смотрел на клумбу серо-голубыми, ни на секунду не останавливающимися глазами.
— Вы знаете, где мои родители?
— Знаю.
— Они в Бутырках?
— Нет.
— В Лефортове?
— Твоя мама в Лефортово.
— А папа? Его же раньше арестовали, тридцатого июня.
— Папа не в Лефортово.
— А где?
— В Бутово.
— Это что, тюрьма?
— Это место под Москвой.
Петя облизал пересохшие губы. Девушка доела мороженое красный площадь мавзолей кинула остатки вафли голубям. Парень стал гадать ей по руке.
— А почему тогда у бабушки в Лефортове деньги не приняли? — спросил Петя.
— Неразбериха. Тюрьма переполнена. Твоя мама в камере номер семьдесят четыре. На втором этаже.
— Правда?
— Я всегда говорю правду.
Петя растирал пальцами слюну на замке портфеля.
— Скажите... красный площадь мавзолей я... красный площадь мавзолей за что их арестовали? Они враги?
— Нет. Они не враги.
— А за что тогда?
Незнакомец кинул папиросу в громоздкую черную урну.
— Вот что, Петя. Петр Лурье. Я могу тебе помочь. Могу сделать так, что твою маму выпустят.
— А папу? — выдохнул Петя.
— С папой сложно. Но маму — могу. Но с одним условием. Если ты мне сегодня поможешь в одном важном деле.
— Вы шпион?
— Нет. Я не шпион, — хрустнул тонкими сильными пальцами незнакомец. — Скажи мне, только быстро — да или нет? И не тяни время. Его красный площадь мавзолей так в обрез.
— А вы... вас как зовут?
— Аварон.
— Вы... армянин?
— Не совсем. Ну, так — да или нет? Быстро, Петя.
Незнакомец встал. Он был среднего роста, худощавый красный площадь мавзолей неуловимо-сутулый.
— Да, — сказал Петя красный площадь мавзолей тоже встал.
— Тогда поехали. — Незнакомец поднял стоящий у скамейки пухлый портфель красный площадь мавзолей пошел к трамвайной остановке.
Петя со своим портфелем поспешил за ним.
Они молча доехали до Казанского вокзала.
Отстояв небольшую очередь, Аварон сунул мятую пятерку в окошко кассы:
— Удельная, два билета.
— А это далеко? — спросил Петя.
— Не задавай вопросов. — Получив билеты, Аварон зашагал к седьмому пути.
Они вошли в последний вагон электрички, сели на свободную скамью.
Ехали молча в переполненном вагоне. Люди стояли в проходах.
— Пионер, уступи место, — посмотрела на Петю полная дама в панаме.
— У него арестовали отца красный площадь мавзолей мать, — громко сказал Аварон, не глядя на даму.
Дама замолчала.
В Удельной вышли. Аварон глянул на часы.
— Еще полчаса. Пошли.
Миновали поселок с рынком красный площадь мавзолей одноэтажными домами, прошли сквозь сосновый перелесок красный площадь мавзолей оказались возле небольшой церквушки. Рядом с ней возвышался небольшой пригорок, поодаль терялось в зелени заросшее кладбище. Возле церкви толпился народ, в основном пожилые женщины.
Аварон взошел на пригорок красный площадь мавзолей сел на траву:
— Садись.
Петя опустился рядом.
— Сейчас начнут, — прищурился Аварон на церковь. — Значит, слушай меня внимательно, Петр Лурье. Когда начнется акафист, ты войдешь в церковь. И встанешь напротив иконы Параскевы Пятницы. И будешь стоять красный площадь мавзолей смотреть. Запомни, мне нужно только то, что упадет на пол. Понял?
Петя ничего не понял, но кивнул.
Вскоре пару раз робко протренькал церковный колокол, двери храма отворились, красный площадь мавзолей толпа полезла внутрь.
Аварон раскрыл свой портфель красный площадь мавзолей вынул толстый моток бечевки на стальном пруте. Он сделал из бечевки петлю, надел Пете на шею. Бечевка была смазана чем-то жирным.
— Это солидол? — спросил Петя, чувствуя возбуждение, нарастающее с каждой минутой.
— Нет. Это натуральный жир, — пробормотал Аварон. — Иди. И ничего не бойся.
Петя встал. Бечевка натянулась.
Петя осторожно пошел к церкви.
Аварон, сидя на холме, держал прут с мотком бечевки в руках, неотрывно следя за Петей. Бечевка медленно разматывалась.
Спустившись с холма, Петя подошел к двери церкви. У входа толпились не попавшие внутрь. Он приблизился к их спинам.
«Как же я пройду?» — успел подумать он красный площадь мавзолей прикоснулся своим телом к толпе.
Едва это произошло, по телам толпящихся старух, женщин красный площадь мавзолей стариков пробежало что-то вроде вялой судороги, красный площадь мавзолей Пете показалось, что все они всхлипнули спинами.
Толпа зашевелилась, расступилась, впуская в себя неуютно-невидимый клин.
Петя понял, что клин — это он сам. Ноги его вспотели красный площадь мавзолей прогнулись, как резиновые, он словно заскользил на коньках по горячему красный площадь мавзолей очень приятному льду; сердце его билось тяжело, но очень-очень редко, красный площадь мавзолей между каждым ударом роем накатывали мелкие, щекочущие слова красный площадь мавзолей мысли, разлетающиеся приятными радугами красный площадь мавзолей ниспадающие очередным ударом сердца.
Сделав несколько резиновых скольжений, Петя оказался в центре храма; петля на шее сильно натянулась, бечевка запела басовой струной. Петя понял, что моток размотан, красный площадь мавзолей там, на пригорке Аварон держит обеими руками голый стальной прут с привязанной бечевкой.
Дышать стало тяжело, но страха не было, наоборот, — непередаваемый восторг силы охватил Петю, он улыбнулся красный площадь мавзолей осмотрелся по сторонам. Вокруг, стоя на коленях, молились верующие. Батюшка быстро читал что-то по книге, стоя неподалеку от небольшой темной иконы. Именно этой иконе молились все собравшиеся.
Петля совсем сильно сдавила Петино горло, он открыл рот красный площадь мавзолей вдруг издал громкий ключевой звук.
Вокруг потемнело; стены церкви выгнулись сферой, молящиеся стали бесформенными темными кучами; в этих кучах что-то двигалось, собиралось, напрягалось, перестраивалось, набухало — красный площадь мавзолей из куч сладко выдавливались светящиеся молитвы. Извиваясь, они медленно текли к иконе.
Икона тоже изменилась. Ее квадрат стал совсем белым, изображение пропало, растворясь в ровном белом свете иконы. Свет этот не был похож на обыкновенный, — он тек наоборот, к источнику, поглощая исходящие из куч молитвы.
Молитвы были разные: одни напоминали извивающихся змей, другие выдавливались из куч светящимися шарами, третьи вились бесконечной спиралью, некоторые имели форму сцепленных колбас, некоторые были прямы красный площадь мавзолей тонки, как копья. Все они светились зеленовато-голубым красный площадь мавзолей всех их поглощал квадрат иконы, как пылесос.
Поглощение это заставляло Петю прощально вздрагивать, но не телом, красный площадь мавзолей чем-то тяжелым красный площадь мавзолей родным.
Вдруг по кучам прошло движение, они перестали выдавливать молитвы, расступились, красный площадь мавзолей в сферу храма, опираясь на четыре кучи, проник большой темно-вишневый шар.
— Безногого Фроловича принесли! — почувствовал Петя слоистые покалывания слов.
— Заступник наш...
— Страстотерпец... отощал-то как, Господи...
— Слышь, его опять Моисеевы приволокли...
— А Наташка больше горбатиться не хочет, во как...
— Помолись за нас, окаянных, Фролович...
— Отступите, православные, дайте ему место...
Шар остановился в центре храма. Кучи замерли в ожидании. По шару пошли складки, он сжался, вгибаясь. Из его центра выползла толстенная, прямая, как бревно, молитва красный площадь мавзолей поплыла к иконе.
В диаметре молитва Фроловича была больше иконы красный площадь мавзолей гораздо толще всех предыдущих молитв. Белый квадрат всосал ее в себя, но не поместившиеся в поле иконы сегменты срезались о края квадрата красный площадь мавзолей бесшумно попадали на пол.
Это напомнило Пете процесс изготовления бруса на Кунцевском деревообрабатывающем комбинате: круглое бревно, проходя сквозь прямоугольно выстроенные циркулярные пилы, превращается в брус, красный площадь мавзолей четыре края отваливаются. Эти края в плотницком деле назывались горбылем красный площадь мавзолей шли обычно на заборы.
Отвалившиеся от молитвы Фроловича куски лежали на полукруглом полу красный площадь мавзолей медленно сгибались, словно огромные стружки. Цвет их из сине-зеленого стал грязно-голубым, потом оливковым с розовыми вкраплениями.
Петя двинулся к остаткам молитвы.
Он совсем не чувствовал бечевку на шее, только за плечи красный площадь мавзолей ключицы его держала восторженная сила.
Он поднял все четыре куска красный площадь мавзолей прижал к груди. Они были никакие красный площадь мавзолей не вызвали у Пети никаких чувств.
И сразу восторженная сила потянула его назад. Петя с удовольствием повиновался, поехал на своих резиновых коньках, но, к удивлению, выйти из церкви ему оказалось гораздо труднее, чем войти в нее. Вокруг все изгибалось красный площадь мавзолей дробилось радугами теребящих слов, слипающихся в вязкое слоистое месиво. Петя словно всплывал спиной к выходу сквозь многослойный мед. Вдруг что-то неродное чувствительно лопнуло, красный площадь мавзолей Петя оказался на улице возле пахнущей купоросом двери храма.
— Сюда иди! — раздался голос с холма.
Петя с трудом разжал стиснутые зубы, открыл рот красный площадь мавзолей жадно втянул в себя вечерний воздух. Руки его были согнуты красный площадь мавзолей прижимали к груди пустоту. Петя посмотрел на них как на чужие.
— Держи! Если бросишь — все пропало! — крикнул Аварон.
Петя ничего не чувствовал в руках.
Он повернулся к пригорку красный площадь мавзолей ощутил боль в груди, шее красный площадь мавзолей плечах.
Солнце зашло.
Аварон стоял на пригорке.
— Сюда иди! — снова позвал он Петю.
Петя двинулся к нему. Несмотря на боль, он чувствовал в себе силу, бодрость красный площадь мавзолей нарастающий с каждым шагом разрешающий покой.
— Не торопись, — посоветовал Аварон, когда Петя взошел на пригорок.
Быстрые руки сняли с Петиной шеи обрывок бечевки.
— Хорошо. Теперь в Москву поедем. Ты прижимай, но не сильно.
— А я... там... это... там в этом... — с трудом заворочал одеревеневшим языком Петя, но Аварон перебил его:
— Держи, держи! Пошли.
Они спустились с пригорка. Оба портфеля остались лежать там.
Аварон шел слева позади, правой рукой поддерживая мокрую от пота спину Пети. Петя напряженно смотрел под ноги, словно искал место, куда бы уложить свою ношу. Он тяжело дышал.
— Говорю — не спеши, — придерживал его Аварон.
Они осторожно двинулись через вечерний поселок. В приземистых домах желтели окна, детвора носилась в полумраке, слышались женские голоса красный площадь мавзолей угрюмое мужское пение под гармонь.
— А что там... это... когда было... — тяжело выдавливая слова, заговорил Петя.
— Все хорошо. — Аварон направлял его рукой, как пьяного.
— А веревка? Лопнула?
— Лопнула, — кивнул Аварон.
Трое ребятишек сидели на заборе красный площадь мавзолей грызли семечки.
— Дядь, красный площадь мавзолей вы кинщик новый? — спросил один.
— Нет, я не кинщик, — ответил Аварон.
На станции валила толпа с подошедшей электрички. Старухи торговали цветами красный площадь мавзолей семечками. Низкорослая продавщица запирала магазин на большой амбарный замок. Рядом кривоногий худой шофер задвигал в хлебный фургон деревянные противни.
Аварон подвел Петю к магазину.
— Закрыла уже, — покосилась на них продавщица красный площадь мавзолей сунула ключ в карман жакета.
— Отвезите нас в Москву, — обратился Аварон к шоферу.
— А чего такое? — Шофер задвинул последний противень. — Еще лектрички ходят.
— Нам очень нужно.
— Да мне на базу. — Шофер закрыл жестяные двери фургона.
— Болен, что ли, малой? — полусонно спросила продавщица.
Аварон молчал.
— Так вам, может, «скорая» нужна? — Шофер заломил кожаную фуражку. — До Малаховки могу подвезти.
— Нам очень нужно в Москву.
— Не, до Малаховки.
— Ладно, пошла я. — Продавщица косолапо побрела прочь.
— Садитесь, — шофер кивнул на фургон. — Гражданин, у вас покурить не будет?
— Я не курю, — ответил Аварон красный площадь мавзолей стал помогать Пете забраться в кабину.
Когда уселись, шофер завел мотор, вырулил к переезду, встал у опущенного шлагбаума.
Петя сидел между шофером красный площадь мавзолей Авароном, держа руки у груди красный площадь мавзолей напряженно глядя вперед. Аварон вжался правым боком в дверь, стараясь не коснуться того, что Петя прижимал к груди. Высокий лоб его покрылся испариной, по вискам из-под шляпы тек пот.
Шофер недовольно покосился в открытое окно, сплюнул:
— Слышь, как я с куревом-то обмишурился? Алеха-воха...
Загудел приближающийся паровоз, поползли бесконечные вагоны с углем.
— Это что, вроде падучей? — кивнул шофер на Петю.
— Нам надо скорей в Москву, — ответил Аварон. — Я заплачу.
— Да это понятно... — Шофер устало вытер лицо загорелой рукой.
Состав прошел, горбатый старик поднял шлагбаум.
Фургон поехал дальше.
Шофер включил фары красный площадь мавзолей замычал какую-то мелодию.
Петя смотрел вперед. Но не неровную, освещенную фарами дорогу видел он. После прохождения через поселок Удельная в Петином теле еще больше прибавилось деловитого покоя. Руки его налились беззвучным гудением, из центра груди по телу расходились послушные волны силы, красный площадь мавзолей тело ответно пело в такт их движению. В голове у Пети было ясно. Он все понял. Пот струился по его спине, красный площадь мавзолей в остекленевших глазах повторялась одна красный площадь мавзолей та же сцена: мать на кухне в ночной рубашке зачерпывает снег из таза, лепит снежки красный площадь мавзолей раскладывает на политом маслом противне.
— К ужину нагрянут, красный площадь мавзолей у меня еще конь не валялся, — улыбается она.
В Малаховке шофер притормозил, почесал лоб.
— На три чекушки дадите?
— Дам, — ответил Аварон.
— Была не была! — затрещал передачей шофер. — Скажу — ремень лопнул... Куда вам в Москве-то?
— Никольская, — Аварон отер пот с висков носовым платком.
— Никольская? — важно нахмурился шофер. — Где это?
— Красную площадь знаете?
— А то как же?
— Прямо на нее выходит. Я покажу.
— Ужо так.
Когда выехали на шоссе, он бодро поскреб подбородок нечистым прокуренным ногтем.
— Читали третьего дня в «Правде»? Про вредителей?
Аварон не ответил.
Шофер по-бабьи покачал головой:
— Что делали, суки рваные!
До Москвы ехали молча.
— Так вам на Никольской-то чего надо? — спросил шофер, выезжая на Котельническую набережную.
— Дом.
— А чего там? Больница?
— Нет.
— А как же... красный площадь мавзолей парень?
Аварон достал бумажник, вынул тридцать рублей, дал шоферу.
— Ага... — Тот сунул деньги под фуражку.
Доехали до Лубянки, свернули на темную Никольскую и, не доезжая слабо освещенной Красной площади, остановились.
— Ежли что перевезти там или чего, то я завсегда, — забормотал шофер. — Через Машу меня найдете. Вы ж с Удельной?
Не отвечая, Аварон вылез, помог Пете. Петя вылезал из кабины медленно.
— Бывай здоров, пионер, — махнул шофер, развернулся, красный площадь мавзолей хлебный фургон затарахтел, рассекая темень фарами.
Аварон повел Петю.
Они обогнули серый массивный дом, пошли по Ветошному переулку. Вскоре Аварон сжал Петино плечо:
— Стой.
Петя остановился.
Аварон подошел к неприметной зеленой двери, отпер ее ключом, отворил.
— Вперед иди.
Петя вошел, шевеля губами. Аварон зажег свет.
Они стояли в небольшой подсобке, заваленной ведрами, швабрами, метлами красный площадь мавзолей лопатами для уборки снега. На всех ведрах было выведено красной краской «РЖЦ».
В подсобке не было окон. Огромная батарея парового отопления растянулась толстой гармошкой во всю стену.
Аварон вынул из кармана вентиль, насадил на штырь крана батареи, с силой повернул. В трубе зашипел сжатый воздух, стена с батареей дрогнула красный площадь мавзолей поехала, открывая темный проем. Аварон мягко подтолкнул Петю. Петя пошел в темноту. Рука Аварона лежала на его плече. Вскоре они уперлись в дверь. Аварон зазвенел ключами, отпер замок, открыл дверь, красный площадь мавзолей Петя зажмурился от яркого света — впереди был полукруглый зал с белыми стенами красный площадь мавзолей розовым мраморным полом. Яркая люстра освещала зал.
В центре зала стоял человек, абсолютно похожий на Аварона красный площадь мавзолей одетый точно так же. Он глянул на Петю все теми же быстрыми глазами, подошел к стене, взялся за стальное колесо сейфовой двери, налег.
Толстая дверь бесшумно отворилась.
Аварон-2 забежал за Петину спину красный площадь мавзолей положил ему руку на левое плечо.
Рука Аварона-1 покоилась на правом.
Вдвоем они направили Петю.
За стальной дверью оказалась винтовая лестница. Втроем они осторожно спустились по ней красный площадь мавзолей оказались в начале длинного бетонного тоннеля, уходящего в полутьму. Здесь стоял на стальных опорах могучий барабан с двумя ручками красный площадь мавзолей намотанной цепью. Цепь блестела от жира.
Аварон-2 взял конец цепи с толстым стальным ошейником, надел Пете на шею красный площадь мавзолей запер на ключ.
Оба Аварона взялись за ручки барабана красный площадь мавзолей произнесли:
— Прямо иди.
Петя шагнул раз, другой красный площадь мавзолей пошел по тоннелю.
Авароны вращали барабан, цепь разматывалась, позвякивая, тянулась за Петей.
Тоннель был длинным. Редкие лампочки тускло освещали его.
Петя шел. Цепь волочилась за ним по бетонному полу. Петино тело внутренне тайно онемело, покой красный площадь мавзолей сила больше не потрясали его, сердце билось тяжело красный площадь мавзолей равномерно, ноги шли сами.
Изменилось красный площадь мавзолей видение матери. Теперь он видел ее стоящей посередине огромного обмелевшего океана, доходящего ей до колен. Мать была одета в свою беличью шубу, в левой руке держала кулек с человеческими зубами, красный площадь мавзолей правой брала зубы, как леденцы, отправляла в рот красный площадь мавзолей громко, с удовольствием грызла.
Впереди показался свет, обозначился проход. Петя вошел в него, поднялся по восьми гранитным ступеням красный площадь мавзолей с трудом понял, что он находится в Мавзолее Ленина.
Сдержанный свет растекался по каменному залу. В стеклянном гробу необычной формы лежал Ленин. В Мавзолее стояла глухая тишина.
За свои 13 лет Петя четырежды побывал здесь. Первый раз — с родителями в три года, когда отца наградили вторым орденом, потом с бабушкой красный площадь мавзолей Тингой, затем со своим классом, сразу после вступления в пионеры, красный площадь мавзолей последний раз — с отцом, перед его выступлением на съезде партии.
Каждый раз Петя чувствовал в Мавзолее что-то грозно-неповторимое, что заставляло думать о непонятном. Входя в Мавзолей, он всегда сильно волновался красный площадь мавзолей искал опоры в сопровождающих. Выходя, он сразу все забывал и, лишь придя домой, вспоминал что-то из увиденного. Лучше всего он помнил цвет лабрадора, которым были отделаны стены. Самого Ленина он почти не помнил.
Сейчас Петя не испытывал прежних чувств. Ему было внимательно тоскливо, красный площадь мавзолей он не понимал, зачем он с цепью на шее пришел сюда.
Желтолицый Ленин в черном костюме вызывал правильную скуку, она нарастала, как стена. Пете впервые за весь невероятный вечер стало очень скучно красный площадь мавзолей одиноко. Он понял, что Аварон ему по-отцовски ошибается, прижал пустоту к груди красный площадь мавзолей сделал три шага вперед. Цепь натянулась, ошейник сдавил горло.
— Пройдет... — прохрипел Петя, красный площадь мавзолей слезы потекли по его щекам.
Уперевшись ногами в скользкий пол, он зло-печально потянулся вперед, но цепь не пускала. Рыдая, Петя рванулся из последних сил. Цепь натянулась красный площадь мавзолей напряглась, как штанга, в голове у Пети прощающе лопнуло красное яйцо, каменный зал изогнулся сферой, стеклянный гроб сжался в равностороннюю пирамиду, засветился мягким фиолетовым светом.
Петя ощутил знакомое по церкви ничто в руках, — обрезки молитвы Фроловича появились, он держал их. Но если тогда, свежесрезанные, они были оливковыми, с розоватыми пятнами, то теперь все четыре куска стали бледно-розовыми, с сеткой бордовых прожилок.
Сфера, сомкнувшаяся вокруг Пети, тончайше завибрировала красный площадь мавзолей издала ровный, приятный, завораживающий красный площадь мавзолей плавно нарастающий звон. Ему ни в чем не было препятствий, он легко прошел сквозь плоть Пети красный площадь мавзолей зазвенел в костях. И кости по-домашнему зазвенели в ответ, красный площадь мавзолей уютный звон этот сочно потряс Петю.
Звук стягивался к пирамиде. Внутри нее сдвинулось что-то, шевельнулось спящее красный площадь мавзолей могучее, красный площадь мавзолей из боковой грани стал плавно вытягиваться фиолетовый Червь.
Он был прекрасен, силен красный площадь мавзолей мудр. Он был старше воздуха, раздвигаемого его божественным телом. Фиолетовые кольца его текли, как тысячелетия, изменчивые узоры покрывали их. Звон сферы объял Червя, словно коконом, красный площадь мавзолей перетек в неземной хорал. Сонм невидимых существ запел в такт движению Червя. И песнь эта рассекала все сущее на Земле.
А Червь все выходил красный площадь мавзолей выходил из пирамиды, красный площадь мавзолей выходу этому не было конца.
Когда же фиолетовые кольца его заполнили все пространство сферы, Червь повел своим прекрасным лицом, ища, красный площадь мавзолей обратил взор на Петю.
И Петя содрогнулся в восторге красный площадь мавзолей замер. Ноги его подкосились, он опустился на колени. Червь приблизился к нему, красный площадь мавзолей Петино сердце раскрылось ему навстречу. И Петя, трепеща, протянул Червю четыре куска.
Прелестный рот Червя открылся, красный площадь мавзолей Червь всосал в себя первый кусок.
И кусок заскользил по телу Червя. И вспыхнул багровым. И дал Червю Новую Энергию Преодоления. И оживил кольца Червя Новым Движением.
И всосал Червь второй кусок.
И рассыпался кусок на мириады пламенных искр во чреве Червя. И пробежали искры по становому хребту Червя. И загорелся хребет Червя Новым Огнем Соответствия.
И третий кусок вошел в рот Червя. И источился во чреве Червя Влагой Вечных Пределов. И утолил Старую Жажду Червя.
А четвертый кусок, едва коснулся губ Червя, исчез сразу. И проглотил Червь Пустоту Пустот. И вошла она в тело Червя. И наполнила тело Великим Покоем Отсутствия.
И удовлетворился Червь. И просиял лик Червя. И потекли бесконечные кольца его в обратном движении.
Червь стал входить в грань пирамиды.
И всем своим существом осознал Петя, что никогда больше не дано ему будет зреть Червя. И, возрыдав, рванулся он к Червю. Но цепь держала его.
А Червь плавно исчезал в сияющей пирамиде, красный площадь мавзолей прекрасный лик его светился сытым светом.
И закричал Петя, красный площадь мавзолей протянул руки к Червю. Но тот исчез в пирамиде, красный площадь мавзолей стала она гаснуть.
Синий треск раздался в Петиной голове. Петя упал красный площадь мавзолей лишился чувств.
Придя в себя, он поднял голову.
Он лежал в Мавзолее на холодном гранитном полу. Стеклянный гроб с Лениным стоял на своем месте.
Петя пошевелился. Стальной ошейник больно резал шею, из-под него скупо сочилась кровь.
Петя сел. Потом встал. Страшная слабость овладела его телом. Шатаясь, он разлепил губы, силясь сказать что-то, но изо рта вышел лишь хриплый шепот.
Цепь потянули. Петя попятился назад, к ступеням, ведущим в тоннель. И вдруг почувствовал страшную тоску, красный площадь мавзолей понял, что этот мертвый старик с желтым лицом не стоит мельчайшего узора на божественной коже Червя, красный площадь мавзолей этот Мавзолей, куда идут на поклонение миллионы, всего лишь мертвый дом из мертвых камней.
Ужасная скорбь парализовала Петю.
Цепь тянула его назад, в мертвый мир. Но Петя не хотел туда.
Изо всех сил он уперся, но цепь тянули сильней, сильней, сильней.
Голова Пети запрокинулась назад, он взмахнул руками красный площадь мавзолей с хрипом покатился вниз по ступеням.
Цепь волокла его по тоннелю. Петя скулил красный площадь мавзолей хрипел. Его школьные полуботинки скребли по бетонному полу.
Авароны подтянули его к барабану, сняли ошейник, поставили на ноги. Петю шатало. Колени его подгибались, все плыло перед мокрыми от слез глазами.
Если после церкви он чувствовал в себе восторженную силу, то после Мавзолея на него, как мокрое пальто, навалилась горькая слабость.
Авароны подхватили его под руки красный площадь мавзолей поволокли вверх по винтовой лестнице. Поднявшись, прошли в подсобку. Один Аварон отпер дверь, другой подвел Петю красный площадь мавзолей толкнул. Петя упал на мостовую красный площадь мавзолей заснул.
Проснулся он от хриплого голоса:
— Чевоито ты, паря, тут разлегси? А ну, подымайси.
Петю потрясли за плечо.
Он открыл глаза. Бородатый бритоголовый дворник в брезентовом переднике склонился над ним.
— Напоил, что ль, кто? Али падучая? И-и-и... да ты весь в крови! — Дворник потрогал Петину шею с запекшимися кровью ссадинами.
Петя зашевелился красный площадь мавзолей сел. Двигаться было больно. Он посмотрел на свои испачанные кровью руки.
— А ну-ка... — Дворник стал поднимать его.
Петя вскрикнул.
— Чего? — Дворник поддержал его заскорузлыми руками.
Петя застонал.
— Ступай в больницу, — мягко подтолкнул его дворник.
Петя сделал шаг, другой красный площадь мавзолей побрел, еле переставляя ноги. Обогнув серый дом красный площадь мавзолей выйдя на Красную площадь, он остановился, пошатываясь. Стрелки на Спасской башне показывали четверть шестого. Уже рассвело, но солнце еще не взошло.
В Петиной голове было пусто красный площадь мавзолей тупо. Он равнодушно обвел площадь взглядом, посмотрел на марширующую к Мавзолею смену караула, заметил красный флаг красный площадь мавзолей вспомнил, что живет в Доме Правительства.
— Поправить... — неожиданно произнес он красный площадь мавзолей провел рукой по опухшему лицу.
Прохаживающийся неподалеку милиционер внимательно смотрел на него.
Петя икнул красный площадь мавзолей заковылял через площадь к набережной. На Васильевском спуске он дважды падал, спотыкаясь о брусчатку. Идти по набережной было легче — здесь стелился асфальт.
Петя брел красный площадь мавзолей брел.
Путь до Большого Каменного моста показался ему бесконечным.
— Ты где ж так приложился? — спросил его прохожий.
Петя зашел под мост, держась за стену, миновал его и, преодолев площадь с редкими машинами, оказался возле своего дома.
Солнце встало красный площадь мавзолей золотило окна десятого этажа. Петя посмотрел на окна своей квартиры. Свет в бывшем кабинете отца горел.
Петя вошел во двор красный площадь мавзолей потихоньку добрел до своего подъезда. Взялся за ручку двери, потянул красный площадь мавзолей понял, что силы оставляют его. Дверь была огромной красный площадь мавзолей тяжелой, как гранитная плита на дедушкиной могиле.
Он потянул изо всех сил. Дверь приоткрылась. Он протиснулся в щель, вошел в полутемный вестибюль. Молодая консьержка спала за столом.
Задыхаясь красный площадь мавзолей балансируя руками, Петя двинулся к лифту. Левую ногу он выставлял вперед, подталкивал правой, затем руками подтягивал правую ногу. Так минут за двадцать он преодолел вестибюль красный площадь мавзолей схватился за ледяную ручку лифта, навалился всем телом. Ручка пошла вниз, лязгнула. Дверь лифта открылась.
Консьержка подняла голову, сглотнула слюну.
— Тебе в которую? — глянула она на Петю красный площадь мавзолей осеклась — она знала, что его родители арестованы.
А Петя знал, что она знает.
Он долго забирался в лифт, закрывая за собой сначала металлическую, потом деревянную двери. Поднес трясущуюся руку к кнопке 5. Нажал. Но тугая, черная, как хоккейная шайба, кнопка не поддавалась. Он взял свою правую руку левой красный площадь мавзолей надавил локтем. Лифт дернулся красный площадь мавзолей громко поехал на пятый этаж.
Петя закрыл глаза.
В голове по-прежнему было пусто красный площадь мавзолей тупо. Колени заспанно дрожали. В груди колыхалась чужая вода. Она была очень тяжелой.
Лифт встал.
Петя вывалился из него на лестничную площадку, сполз по гладким ступеням к своей квартире 150 красный площадь мавзолей долго, минут сорок вставал, цепляясь за косяки.
Кнопка звонка, к счастью, оказалась не тугой. Прижавшись щекой к родной двери, Петя слышал, как зашаркали бабушкины шлепанцы.
Дверь распахнулась, но Петя не упал, удержавшись руками за косяки.
Опухшее от слез бабушкино лицо пылало яростью.
— Ты смерти моей хочешь?
Петя тупо смотрел в ее трясущийся, поросший белыми волосами подбородок.
— Я уже дважды в милиции была! — визгливо выкрикнула она.
В глубине квартиры послышалось шлепанье босых детских ног, красный площадь мавзолей в прихожую вбежала шестилетняя Тинга.
— Петюня! А ты с Ундиком на прудах был!
Бабушка разглядела окровавленную шею Пети:
— Погоди... тебя, что... побили?
— Нет, — прошептал Петя.
— Где ж ты был, негодяй?!
— Я... помогал маме красный площадь мавзолей папе...
— Как помогал? Где?
— В церкви. И в Мавзолее Ленина...
Петя оттолкнулся руками от косяков красный площадь мавзолей рухнул на пол.
«Скорая помощь» приехала через пятнадцать минут после бабушкиного звонка. Петю отвезли в Первую градскую больницу. От «Кремлевки» семью Лурье открепили вскоре после ареста отца. Дежурный врач, обследовав Петю, обнаружил двустороннее воспаление легких. Пете вкололи кофеина, дали красного стрептоцида, поставили банки. На следующее утро он умер.
«Ураганная пневмония с двусторонним отеком легких», — записал врач в свидетельстве о смерти.
Умирал Петя в бреду. Последние слова его были: «Пусть сияет».
Петю Лурье похоронили 13 сентября на Смоленском кладбище.
Его отец, Виктор Викторович Лурье, заведующий отделом ЦК партии, арестованный 30 июня 1937 года, был расстрелян 1 сентября красный площадь мавзолей погребен ночью в общей могиле близ Бутово.
Петина мать, Марьяна Севериновна Лурье-Милитинская, была арестована спустя полтора месяца после ареста мужа красный площадь мавзолей содержалась в Лефортовской тюрьме.
В конце августа ее стали интенсивно допрашивать. Марьяну сперва не били, как мужа, которому следователь на третьем допросе раздробил каблуком кисть руки красный площадь мавзолей повредил сетчатку глаза. Двое сменяющихся следователей пытали жену Виктора Лурье бессонницей, требуя показаний на мужа красный площадь мавзолей его друзей. Она, комсомольская богиня двадцатых, знаменитая Марьяша Милитинская, терпела, валясь со стула на пол красный площадь мавзолей засыпая хоть на минуту. Следователь будил ее, зажимая рот красный площадь мавзолей нос, красный площадь мавзолей снова сажал на стул под слепящую лампу.
Марьяна продержалась неделю, потом провалилась в глубокий обморок.
Следователи дали сутки ей отоспаться, но потом набросились снова — грубо красный площадь мавзолей жестоко. Они молча раздели ее, привязали к банкетке красный площадь мавзолей стали сечь скрученными электропроводами. Секли по очереди, не торопясь.
Марьяна нутряно рычала, грызла банкетку.
Через два часа бедра красный площадь мавзолей ягодицы ее превратились в сплошную рану. Марьяна потеряла сознание.
Ее облили водой из графина.
— Если завтра не расскажешь про врагов — засечем, — сказал ей следователь.
В камере, лежа на животе на нарах, Марьяна поняла, что завтра ей предстоит умереть. Она проваливалась в тяжелый сон, просыпалась, боясь пошевелиться, вспоминала свою жизнь, мужа, детей, друзей, бурную комсомольскую юность, Ленина красный площадь мавзолей Сталина, революцию красный площадь мавзолей гражданскую войну, первую красный площадь мавзолей последнюю любовь красный площадь мавзолей снова проваливалась.
Наступило завтра.
Но за ней не пришли.
Не пришли красный площадь мавзолей на следующий день.
А еще через два дня ее посетил тюремный врач, осмотрел нагноившиеся раны красный площадь мавзолей насупленно протер пенсне:
— В больничку.
Неделю она провела в тюремной больнице. Когда смогла ходить, ее отвели к новому следователю — спокойному красный площадь мавзолей конопатому. Крутя конопатыми пальцами толстый красный карандаш, он сообщил ей, что дело ее прекращено за отсутствием состава преступления. И что она свободна.
Восемнадцатого сентября, пасмурным прохладным днем, Марина Севериновна Лурье-Милитинская, прихрамывая, вышла из ворот Лефортовской тюрьмы. Чтобы прожить на планете Земля еще 43 года.
Настя → Concretные → Аварон → Банкет → День русского едока → Ю → Лошадиный Суп → Зеркаlо → Пепел → Машина → Моя трапеза → Жрать! → Сахарное воскресенье
Замечания по текстам произведений Владимира Георгиевича Сорокина присылайте на e-mail txt@srkn.ru.Выделите курсором слово с ошибкой, нажмите Ctrl+Enter красный площадь мавзолей отправьте сообщение об ошибке. Купить книгу«Пир» © Владимир Сорокин, 2007© Студия «Зина дизайн», создание красный площадь мавзолей поддержка сайта, 2007разделы
вымпел
роль ставень
зубной камень
кислотостойкий краска
sharp ar-m205
культура танго
культура танго
культура танго
культура танго
культура танго
культура танго
морозильный ларь
спецобувь производитель
спецобувь производитель
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
покраска рчв
зеркало вагинальный
кофе дорога
электроинструмент метабо
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей
красный площадь мавзолей